- Хотелось играть до 90 лет. Всегда болел хоккеем - это как наркотик. Но тело говорило: «Пора заканчивать». Проблемы со спиной - это не секрет. Незадолго до Нового года пропустил одну выездную серию. После повреждения так и не смог полноценно восстановиться. Нужно было возвращаться в строй, отвоевывать свое место в составе. Получается, играл через боль. Тогда и понял, что пора уходить. Дальше такая борьба с самим собой ни к чему хорошему не приведет, от нее никто не выиграет - ни я, ни тренер, ни партнеры, ни болельщики.
- На протяжении сезона ходили слухи о внутрикомандных конфликтах. В частности, между игроками и тренером Андреем Сидоренко…
- Открытых конфликтов не было - все в рабочей обстановке. Иногда он ставил перед нами задачи, которые мы выполнить не могли. Вот и все разногласия. Задачи ли такие невыполнимые, или мы плохие игроки - не мне судить.
- Можете назвать причины неудачного выступления в минувшем сезоне?
- Немного не ко мне вопрос. Мы тренировались, играли, терпели, но результата не было. Конечно, такая ситуация не может быть нормальной. К тому же, за сезон очень много игроков прошло через команду. Что ни выезд - в раздевалке новые лица. С одними тренируешься, сыгрываешься, потом раз - и вместо них другие. Это вопросы к менеджменту и тренерам. Здоровой атмосферы в такой ситуации быть не могло. Конечно, старались в раздевалке поддерживать правильный настрой, но, к сожалению, на льду не получалось.
- Говоря об атмосфере - в этой составляющей помощником тренера должен выступать капитан. Вы выполняли эти обязанности и при Лопушанском, и при Сидоренко (первую половину сезона).
- Важно, чтобы тренер доверял капитану. Когда такого нет - это сильно сказывается. Я сейчас не конкретно о последнем сезоне говорю - больше даже о прошлых. Никогда не мог понять того, что после нескольких поражений внутри команды сразу начинают искать виноватых, обвинять друг на друга. У хоккеистов плохой тренер, у тренера - хоккеисты. За годы карьеры я бывал и в других коллективах. Там в трудные минуты все сжимались в единый кулак. В эти моменты тренер должен выполнять свои задачи, игроки - свои.
- Когда начинается разлад, с критикой обрушаются и болельщики…
- Это естественная реакция, и я их не могу их винить. Они ходят на матчи, платят деньги за билет, и поэтому могут кричать мне с трибун то, что думают. Другое дело - как. Тут уже все зависит от уровня воспитания. Я могу только промолчать и ответить игрой - самоотдачей, страстью, заброшенными шайбами. А вот если ко мне на улице кто подойдет, могу и поговорить. В любом случае, я благодарен, ведь любая критика идет нам только на пользу.
- Вам болельщики устроили теплые «проводы».
- Я вообще не ожидал такого. Вроде бы, немного людей собралось, но они просто искупали меня в овациях. Это стало лучшим подарком.
- У вас были слезы на глазах…
- Эмоции нахлынули. Вроде держался, но, когда уходил со льда, перед глазами вмиг пролетела вся карьера - с того момента, как я мальчишкой занимался в «Луче» до последнего матча. Путь, по которому я так долго шел, внезапно закончился.
- В 36 лет вы лишились основной профессии. Что дальше?
- Всегда понимал, что для хоккеиста поиграть дольше 35 лет - достижение. Спасибо Господу, что позволил мне это сделать. Многие завершают и в 32 года, и в 30 лет. Что касается перспектив - я сейчас на распутье. Очень хотел бы работать в пензенском «Дизеле». Здесь мой дом, моя семья, и я не хочу никуда уезжать - накатался. Денег заработал, теперь хотелось бы работать для души, делиться опытом с молодыми ребятами. В другой профессии, за пределами хоккея, себя не представляю. К тому же, я не могу быть «посредственным» - привык все делать хорошо. Если я знаю людей, которые в своей сфере творят настоящие чудеса, даже не буду пытаться повторить. Пока никаких предложений у меня не было. Появится что-то - буду рассматривать.
