Евгений Григоренко: теперь у нас есть шанс побороться за плей-офф

32-летний нападающий «Магнитки» Евгений Григоренко — один из ветеранов магнитогорской команды, который в своей время со «Стальными Лисами» выигрывал Кубок Харламова, а с «Металлургом» — Кубок Гагарина. В большом интервью форвард рассказал о разных этапах своей карьеры хоккеиста.

— Евгений, как у тебя возник вариант с «Магниткой»?

— Там история непростая была. В прошлом году закончился сезон в Караганде, я связался с руководителями клуба. Информация месяца за два-три была стопроцентная, что в Магнитогорске будет команда ВХЛ. Созвонился после окончания всех своих игровых моментов, я спросил: «Возможно ли, будет какая-то вертикаль, и какие планы насчёт возрастных игроков?». Какого-то однозначного ответа не услышал. Потом началось вообще веселье. Кто-то видел, кто-то нет, но на пространстве социальных сетей появилась команда в Ташкенте под названием «Бургут». Я находился на отдыхе, мне прислали контракт, мол, подписывай быстрее. Опыт с новой командой у меня до этого был, и тоже в Ташкенте. Подписал. Проходит месяц — тишина. Ни сборов, ничего. Думаю, что-то не то. Надо поузнавать. В итоге много узнал из того, чего не хотелось бы. Подходил конец июня, состояние было такое, что я нахожусь без команды. Хотя помимо узбекской команды было ещё пару предложений, от которых я отказался. Они были ничем не хуже, но я раньше играл в Ташкенте, и мне там всё понравилось: город, климат. И, когда мы поняли, что в Ташкенте ЧП, я снова позвонил сюда. Как говорится, за спрос денег не берут. В конечном итоге договорились, и с 15 июля я официально приступил здесь к работе.

— Кому звонил, чтобы в «Магнитку» взяли?

— Руководителям клуба. Без их участия никак. Понятно, что тренерский штаб был в лице Равиля Мидехатовича Гусманова. Но первоначальный диалог всегда с генеральным менеджером. И отсюда есть понимание, потому что вертикаль всё-таки полностью строится за ним, и все, наверное, решения, тоже. Здесь первый год новый коллектив, новая команда, поэтому прекрасно понимал, что все решения будут сверху. Понятно, что тренера тоже принимают участие в этом. Наверное, всё-таки там видение было тоже своё и, соответственно, они решение принимали оттуда.

— Получается, ты общался с Сергеем Гомоляко.

— Ну, да.

— Какие задачи руководство клуба ставило перед тобой, когда приглашало в «Магнитку»?

— В принципе, никаких суперзадач и пожеланий не было. Я прекрасно сам понимал многие моменты, что команда молодая, много ребят, которые недавно выпустились из детской хоккейной школы, прошли пару-тройку сезонов в молодёжке. Понимание было того, что где-то настроить парней на те победные традиции, которые мы проходили, начиная с детской хоккейной школы. У нас и год достаточно сильный был, потом выпустились в МХЛ, собрали там первые три сезона всё, что было можно и нельзя. Важно, чтобы психология победителей передавалась дальше. И если взять статистику последних сезонов по молодёжки, я не хочу никого обидеть, мол, кто-то плохо играл или тренировал. Может быть, что-то где-то не получалось, фортуна была не на стороне команды. Но сам факт, что мы можем выигрывать несмотря на то, что команда первый год существует. Некоторые ведь как говорят: команда с нуля, значит, задач никаких нет. Какая разница, с нуля она или не нуля? Если человек выходит играть, и у него в голове, что мы с нуля, значит, нет задач, то лучше вообще не выходить и сдать форму на склад. Поэтому мое мнение было сразу таковым, что как бы что ни складывалось, чтобы шли мы сразу вперёд. Понятное дело, что мы поначалу будем играть как кардиограмма — вверх, вниз, потому что я это проходил на том опыте, когда мы собирались с нуля, и было непросто.

— Иннокентий Рыбин при Гусманове и при Полозове — два разных хоккеиста. Ты смену тренера тоже ощутил на себе?

— По Рыбе сказать? (дружный смех). Я бы не сказал, если касаться Рыбы, что он до этого играл не так, как сейчас играет. Он также старался, лупился за команду, шайбу на себя ловил.

— А ты изменился?

— Да, поскольку у нас до Полозова был своеобразный стиль игры: формат игры в ожидание. Что мы сейчас подождём, подождём, заберём и убежим. По моему видению тот формат нашей команде не подходил, а Евгений Анатольевич пришёл, всё сразу кардинально поменялось: подход в тренировочном процессе, сама игра в принципе, вот этот активный хоккей, в который сейчас все играют. За счёт этого мы больше стали играть с шайбой. Если там некоторые игры смотреть, то наши соперники за два периода с горем пополам в зону заезжали, делая десять бросков в створ. Да, какие-то игры мы, мягко сказать, провалили. Где-то чересчур желания, чересчур наши хотелки приводили к такому результату. Результат, я вижу, в разы поменялся с приходом новых тренеров в штаб «Магнитки». И большинство у нас подтянулось. В оставшийся промежуток времени, дай Бог, до плей-офф большинство ещё подтянем, и, соответственно, чтобы результат был ещё лучше. А так, очень сильно всё изменилось. Наверное, раньше надо было это всё произвести. Но, есть как есть, поэтому самое главное, что всем идёт на пользу. Много ребят, не только Рыба, стали прогрессировать. Это не отражается в цифрах в плане статистики голов, передач, но само содержание игры стало лучше. Это нужно просто перетерпеть. Не все это, к сожалению, понимают, все хотят много забивать, отдавать, очки набирать и куда-то дальше попадать. Но это не всегда работает. Если ребята научатся терпеть в тяжёлых моментах, проходить эти трудности, то дальше всё будет нормально.

— «Магнитка» в первых матчах при Полозове и в последних матчах на выезде. Есть различия в игре?

— Первые матчи, понятное дело, новый тренер — новые эмоции. Все понимают, вот шанс мой. Те, кто были недовольны своим игровым временем до этого, сейчас понимают: я могу доказать, что могу больше играть. Начинают себя пытаться показать. И у всех это желание по-разному играет. За счёт этого мы первые игры грузили всем подряд: четыре, пять, шесть, семь. Если взять последний выезд, и до этого домашние игры, я бы не сказал, что хоккей поменялся. Он не поменялся. Просто уровень команд из разряда «Рубин», «Югра», чемпионские по ВХЛ команды, со сбалансированными составами, составленные из игроков, которые играли в КХЛ. Может, не по двести-триста матчей, но играли. Такие люди уже лишний раз где-то соображают головой. Я давнишнюю фразу помню, кто-то из защитников сказал: «Зачем мне туда бежать, всё равно они к нам приедут». Вот такие команды играют по такому принципу, экономя силы, не ленятся, а как раз действуют на опыте. Поэтому в обороне двигаются более системно, а нам не удаётся проламывать и забивать три, четыре, и, соответственно, больше шайб. Поэтому игры в основное время завершаются 2:2, 1:1. То, что в Омске не получилось больше забить, никто с себя ответственности не снимает. Конечно, ту игру надо было забирать. Сейчас уже смотреть назад — смысла нет. Двигаемся дальше.

— Предположу, что соперники начали изучать новую систему игры «Магнитки». По последним матчам это вами ощущается?

— Есть моменты, когда люди заранее стали бежать туда без шайбы. Ты приезжаешь, а они уже там стоят. Это нормальная практика: все друг друга разбирают. Тем интересней, в следующий раз уже надо как-то обмануть соперника. Посмотрим, что нам дальше предложат. Домашняя серия в феврале очень «весёлая» в кавычках. Будем работать.

— В чём ты видишь резерв «Магнитки» для усиления игры, который поможет войти в плей-офф? Позиционная атака, большинство?

— Большинство, если взять тенденцию у взрослых команд КХЛ, ВХЛ, резерв в этом. И мы тоже не исключение. У нас бывает достаточное количество большинства. Бывает, его вообще нет, как у нас было, по-моему, в Ханты-Мансийске. И, конечно, до этого у нас всё получалось, залетало. Возможно, фактор везения был. Над этим работаем. И мы в этом на самом деле можем усилиться и быть лучше. Но сильно далеко не забегаем, день ото дня идём к этому. Все наработки, которые у нас есть, все всё прекрасно знают. Это просто-напросто вопрос завершения. С точки зрения обороны, атаки, конечно, поменьше бы игры в обороне хотелось. Потому что, чем чаще играешь в обороне, тем больше тратишь сил. Можно играть не в активную оборону, стоять на месте, в «боксах», как модно говорить, и при этом все думают, что не тратятся силы, но это не так. Поэтому, нужно больше играть в чужой зоне. Отсюда у нас будет больше возможностей для реализации. Соответственно, игроки соперника и вратарь будут чаще уставать, и в конечном итоге ошибаться. А эти ошибки будут приводить к голам.

— Отношения в коллективе с приходом нового главного тренера стали крепче и надёжнее, чем были раньше?

— Я помню, месяца два назад, когда Евгений Анатольевич пришёл, и мы попёрли. Может, как-то громко сказано, но на самом деле для нас это был хороший старт, и мне вопрос задавали: «Что поменялось?». Я никогда не распространялся на эти темы с ребятами из других команд, но для себя такую вещь увидел: когда был чемпионский сезон 2013/14 «Металлурга» с Майком Кинэном, вот Евгений Анатольевич — Кинэн, только русскоязычный в какой-то степени. Много внимания на определённые мелочи. На какие — не буду говорить, но именно фокус на определённые вещи, которые позволяют игрокам не улетать куда-то в облака, а именно тренировки, результат. Есть дисциплина, собранность, всё заточено под общий результат. Он даёт всю информацию, чтобы люди сразу понимали и исполняли, а не переспрашивали про сто пятьдесят раз «куда и зачем». В этом плане с первого раза поняли, что от них требуется. Понятно, что какие-то ошибки были, и сейчас тоже они есть, но уже в меньшей степени. Что касается сплочённости коллектива, понятно, что первое время было не всё так сладко-гладко, и поражения тоже накладывали на себя отпечаток. Ожидания не совсем совпадали с реальностью, и, соответственно, мы переживали, заглядывали в турнирную таблицу. В конце октября смотришь: 32-е место. Кошмар просто, и сказать нечего было. Кроме мата, ничего не лезло в голову. Теперь у нас есть шанс побороться за плей-офф, несмотря на то, как я раньше сказал, что команда собрана с нуля.

— Есть ли какие-то моменты на тренировках, которые тебя удивляют?

— Я много тренеров прошёл, которые проповедовали разные стили: как игру в давление, так оборонительные системы. К Владимиру Васильевичу Крикунову попал в результате обмена из «Металлурга». У Зинэтулы Хайдяровича Билялетдинова одну игру сыграл, травма была, но тренировочный процесс тоже проходил, видел, как там всё строится. У Андрея Викторовича Назарова вообще была противоположная система игры. У Евгения Анатольевича есть что-то новое. Хоккей не стоит на месте, всё меняется, система игры меняется, что-то берётся из-за океана. Но я бы не сказал, что что-то сильно удивило, какие-то, может быть, мелочи, но всё плюс-минус то же самое. Самое главное, быстро принимать эти правила игры и соображать. Не так: если шайба пришла к тебе, а ты не знаешь, что делать. Тут уже заранее должно быть готово решение: бежать, отдавать или бросать.

— Как помогают командные просмотры матчей НХЛ?

— Мы смотрим не обзоры игр. Что конкретно мы смотрим? Опять же не любитель внутренних распространений. Определенные моменты игры в атаке, обороне. Определённые нюансы, детали нам показывают, какие-то маршруты, чтобы человек сразу же понял, чтобы для него это было доступно. Это делается для результата, чтобы ребята быстро понимали. Те, кто постарше, уже проходили подобные моменты. Для них восприятие собрания идёт немного на другом уровне, нежели для ребят, которые пришли с МХЛ. Но молодые могут сидеть на своей волне, с мыслями из бытовой жизни. Тут уже, конечно, повторение — мать учения. Некоторые моменты лучше линий раз повторить, чем не повторить.

— Если абстрагироваться от командных результатов, как для тебя самого складывается этот сезон? Так, как и предполагалось, или всё-таки ты недоволен своей игрой?

— Я не скажу, что доволен. Ни один игрок, наверное, так про себя не скажет, что он доволен. Даже такие, как Макдэвид, Кучеров. Думаю, Ливо в Уфе тоже недоволен, что сорок забил. Наверное, он хочет все шестьдесят. Было много вещей по ходу сезона, которые не совсем получались. Начало сезона вообще было непонятным — скомканным: играешь, не играешь. Есть большая недоработка игровых моментов с точки зрения реализации. Можно бегать, бороться, толкаться, делать большой объём работы, прибегать к воротам и шарашить по бортам мимо, в штанги, в живот вратарю. В этом аспекте хотелось бы получше. Я понимаю, ребята, с кем ты выходишь на лёд, они намного моложе: кто-то на десять лет, а кто-то на двенадцать! Я вообще первый раз столкнулся с такой ситуацией. Где-то им опыта не хватает в завершающей стадии, где-то надо сыграть быстрее, хотя мы сами были в их возрасте. Поэтому нет никакой пиханины: мол, что ты не забил! В первую очередь, спрос с себя идёт, когда сам не забиваешь. Конечно, какие-то разборы сам проводишь. Смотришь, почему, как в следующий раз сделать по-другому, чтобы судья не забирал у вратаря шайбу, а доставал её из ворот. Так, если статистику не брать, для меня интересный опыт повариться с пацанами, которые не то, что там в разы младше, но помладше. У них и язык новый, какие-то слова другие.

— Кстати, следующий вопрос как раз о молодых игроках «Магнитки». Много парней родилось в 21 веке. Что они собой представляют как люди, и как игроки?

— Сложно сейчас оценивать их как игроков. Все, понятное дело, тренируются, занимаются, ходят в зал. Тут, наверное, вопрос: чего они сами хотят дальше? Чтобы их никто не подгонял, никто не пинал. Кто быстрее это поймёт, тот быстрее добьётся успеха в хоккее. Несмотря на то, что в команде есть ребята, которым 22-23 года. Это уже возраст, когда нужно заходить в первую команду. Понятно, что кому-то этот шанс даётся, кому-то не даётся. Тем, кому даётся, не значит, что им повезло. Значит, на определённом этапе карьере они работали, но непросто работали, что их заставили, что им нужно. Игрок должен приходить на тренировку и прекрасно понимать, что она ему даст. Мы тоже в своё время не всё это понимали, нам некому в своё время было сказать. У нас и поколение другое было вообще. Нынешнее поколение и наше поколение — разные, мы родились в разные века. Ты смотришь на некоторые моменты и думаешь, нас бы казнили в то время за это. Раньше, приходя в первую команду, ляпнуть какие-то определённые выражения, ты не то, что там подумаешь, ты думать об этом не будешь. Раньше на массаж прийти в 18-19 лет, залезть вне очереди или занять очередь за 30-летним игроком... Я помню, мы шесть часов один раз ждали, чтобы на массаж попасть. А сейчас зона комфорта для молодёжи слишком большая. Раньше: не хочешь — до свидания. А сейчас: не хочешь — ну, давай ещё один шанс. Конечно, всё поменялось кардинально. Тенденция развития не стоит на месте. Я сейчас смотрю на нынешнее поколение и думаю, а что там дальше будет? Вообще перестанут разговаривать обычными словами?

— С какой целью ты создал Телеграмм-канал «Сталевары», и потом его удалил? Это же была шикарная идея...

— Ещё со сборов она ходила: что записывать, о чём рассказывать? Попробовали. Были на выезде, в Ростове или в Воронеже. Там одни и те же действующие лица были, что-то подумали: давай, уберём. Просто записывать кругляшки и писать какие-то сообщения уже не хотелось. Решили удалить. Тогда и настроения не было для ведения Телеграмм-канала.

— Что в тебе раскрыл Кинэн как в игроке?

— Тут, наверное, я бы не с Кинэна начал, а с Мориса.

— Ты ведь и с ним тоже работал. Но в его команду в тот сезон вообще не пробиться было...

— Начало сезона было перспективное в плане игры. Была ротация: четвёртое — пятое звено. Шансы были. Свои 7-10 минут элементарного меньшинства и немного игры в равных составах можно было забирать. Влиться, зайти во взрослый хоккей. Но потом возник локаут, командировка в ВХЛ. Туда-сюда, вот так вот получалось. Даже, несмотря на эти командировки, одну игру в Омске я хорошо помню. Тогда Энвер Лисин за день до игры подъехал ко мне на тренировке и сказал: «Готовься, играть будешь!». Думаю, интересно с кем? А он тогда с Кулёминым и Малкиным играл в одном звене, Гончар и Антипин в обороне. Я подумал: только не с ними. А с утра увидел состав, такая трясогузка была. Как мне играть с ними, что делать-то вообще? Слава Богу, сыграл как-то. И тогда тот сезон дал понимание, что физика не на том уровне. Я, во-первых, пересидел в молодёжке год. В то время Даниил Апальков уехал в «Локомотив» после трагедии. Ещё других командировали в ВХЛ. И я пересидел в молодёжном хоккее. И мне в физике чуть не хватало, понял, что тут надо добавлять, иначе это может закончиться печально. Меня на тот момент отправили в Торонто на ОФП сборы на шесть недель за свой счёт. Приехал оттуда в идеальной форме. Как раз тут был Майк Кинэн, Майкл Пелино, Илья Петрович Воробьёв. Сразу же дали играть с предсезонки, с начала сезона. Не дали большинства, об этом даже и речи не было, но само игровое время стабильно появилось. Да, какие-то были спады, в ротацию попадал, но сам факт: то, что нужно было, оно так и получилось. Если бы не поехал в Торонто, не знаю, как бы вообще всё было. Что Кинэн ещё дал? Во-первых, дал уверенность в себе. Я помню момент, мы играли в Донецке против «Донбасса». В перерыве он лично вызвал меня в тренерскую. А я боялся бросать: постоянно шайбу куда-то швырял, отдавал. И он спросил: «Ты в МХЛ забивал голы». — «Да». «Сколько?» — «Вот столько». «А что здесь-то мешает это делать?». Он такими фразами показывал ту уверенность и давал тот потенциал, который он в тебе видит. Я не забивал в «Металлурге» много голов, но у нас в команде были другие задачи: меньшинство, игра в обороне, черновая работа. На следующий после чемпионского сезона год нам уже доверяли выходить в большинстве после Мозякина, Коваржа и Зарипова. Во второй спецбригаде выходили я, Каменев и Косов. Неплохо двигались, было время. Потом нас разъединили. Кинэн многим мелочам уделял внимание, и даже в быту. Было много моментов, о которых многие не знают, и никогда бы не подумали. Может, в какой-нибудь книге прочитали бы, но так чтоб вживую увидеть, думаю, не всем дано. Дай Бог, побольше таких специалистов, как правильно назвать-то...

— Психологов?

— Ну, да. Такая ментальная часть очень сильная была и мотивационные речи. Теперь я понимаю, почему он Кубок Стэнли выиграл в своё время. Когда люди работают по столько лет, и добраться до этого трофея не могут, а у него это получилось. Думаю, всем истории с Ковалёвым достаточно было. Хотя, многие даже и не знают, что случилось.

— Когда он переиграл смену и в качестве наказания отыграл семь минут подряд.

— Да. Ещё и гол забил. Много вещей, отдельный подкаст можно записывать про Кинэна. Слава Богу, что удалось с таким тренером поработать. Может быть, кто-то из нас, с кем он работал, будет тренером, и такие моменты будет применять.

— Как ты провёл свой день с Кубком Гагарина?

— Я учился тогда в МаГУ, который был напротив Дворца Ромазана. В тот момент руководители университета были на Банном, там проходил съезд или семинар. Договорился с руководством. Привёз Кубок Гагарина туда. Там фотографировались все желающие. А потом я забирал домой, возил к бабушке (царство небесное), на дачу. Такой домашний вариант. Не было ресторанов, лимузинов, чествований по городу, пиршеств, гулянок. Всё скромно, по-семейному.

— Ты помнишь тот день, когда тебя обменяли в «Нефтехимик»?

— О! Этот день я вообще прекрасно помню. Было весело. Это было утро, конец декабря. Причём, завтрак начинался с 8.30. Я приехал одним из первых во дворец. И услышал: «Привет, татарин!» Подумал о том, чего, какой татарин? Я даже не успел дойти до командного кафе на завтрак, как мне сказали: «Грига, зайди в тренерскую». На тот момент из руководства не было почти никого, потому что в Москве шёл Кубок Первого канала. Не было Воробьёва, Величкина, Пелино, только Кинэн. Я зашёл, он спросил: «Перевести?» — «Нет, так пойму». Майк говорит: «Трейд, Нижнекамск». Руки пожали, и на следующий день я улетел. Меня обменяли на Стэплтона.

— Обиду держал?

— Да, нет. Не было никаких обид.

— Что тебе дал тот обмен? Эмоциональных сил?

— Это копилось с локаутного года. Хотелось именно больше играть. Это, наверное, было потому, что сверстники, с которыми в сборной встречался, они играли в КХЛ больше, и я задавался вопросом: почему они играют, да я тоже могу. Я уходил в это сравнение, чего, конечно, нельзя было делать. И потом так получилось, в чемпионский год обменяли Пашу Здунова в «Нефтехимик» на Оскара Осалу. И когда меня меняли, я со временем думал: может, это было какое-то суеверие, чтобы снова сработало? Но обид точно никаких ни на кого не было. Тогда обалденный коллектив был, да и остался он хорошим в следующие годы. И сейчас, я уверен, хорошая команда у «Металлурга» в плане общей обстановки. Я приехал в Нижнекамск, мне дали первое звено и большинство. Соответственно, Владимир Васильевич Крикунов тоже такой толчок дал. С учётом развития с его стороны и в сборную съездил один раз к Олегу Валерьевичу Знарку. Посмотрел, как в сборной всё устроено. Это тоже определённый опыт. Жаль, что не получилось сыграть ни одной игры, даже товарищеской. Ничего страшного, я понимал, чтоб там играть, уровень игры должен быть выше моего.

— Не было шансов вернуться в «Металлург»?

— Были разговоры после того сезона, когда обменяли. Но такого, чтобы: «Грига, пойдём обратно», не было. Хотелось всегда домой вернуться, но желание со стороны я не видел.

— Что случилось в сезоне 2016/17?

— Это вообще самый дурдомный сезон был. Вначале мы поехали на сборы в Хорватию. Жаркая погода, а у нас бега на улице. Так получилось, что врач «Нефтехимика», он сейчас там не работает, переморозил мне сосуды шеи. Клал мне на затылок лёд. В итоге начало шею клинить. Меня отправили в Москву, пока сосуды шеи лечил, мне ещё вырезали аппендицит. Приехал домой, месяц просидел дома на особом питании. Потом вернулся на две недели в Москву. Два месяца вообще ничего не делал. Вышел на лёд только в начале октября. Пока лечился, в Нижнекамске успели сменить весь тренерский штаб. Я уже вышел с другим тренерским штабом. Пока форму набирал, и тот штаб уволили. Потом пришёл Андрей Викторович Назаров. Потом возникло ещё одно повреждение, пришлось слетать в Германию на обследование. Снова не тренировался, и потом меня обменяли в «Ак Барс». После этого проходит полторы недели, на тренировке ломается лезвие, и я падаю на повороте и ломаю ногу. Это ещё полтора месяца. Максимально аварийный сезон был, просто кошмар.

— Ты очень хорошо проводил сезоны в командах ближнего зарубежья: Ташкент, Гомель, Караганда. Что влияло на твою игру?

— Нет, дело не в обстановке было. Ташкент был для меня последним шансом остаться в хоккее на том уровне, на каком мог играть. До Ташкента был в СКА-«Неве», безобразно отыграл, особенно в плане цифр. До Питера я был в Череповце. Оттуда я ушёл, так это назовём. После СКА-«Невы» завершился сезон и тишина. Звонков не было. Я на тот момент без агента был. И сам собирал базу номеров генеральных менеджеров, директоров, главных тренеров. Всем звонил кому можно. В середине июня узнал про «Хумо». Интересно: у меня там ребята знакомые, с тренером в «Нижнекамске» работал. Решил позвонить. Там ответили: «Мы готовы подписать с тобой контракт, давай на просмотр». Приезжаю, через два дня мне говорят: «Подписываем». Жаль, что сезон 2019/20 закончился пандемией. Хотя команда хорошая была, и результат мог быть неплохой. После того сезона я подумал, что у меня получится через просмотр вернуться в КХЛ. Но предложений не было, потому что агента не было. Куда звонил сам, мне отказывали. Долбился в стену, но увы... Раз так, нужна стабильность. В итоге в Тольятти поехал. Там через полтора месяца после старта чемпионата повредил плечо, сделали операцию, и всё вот так вот кубарем полетело. Что касается «Гомеля», я приехал туда из «Адмирала» после сборов в Минске. Я знаю, почему меня выпроводили оттуда, но не распространяюсь на эти темы и не хочу вспоминать. В «Гомеле» был классный коллектив, тренеры, помощники. Давали играть: было много доверия, игрового времени и большинства. Но в плей-офф вылетели на удивление многим в первом раунде, против Лёхи Фурсы играли, который выступал в гродненском «Немане».

— Евгений Григоренко — лучший бомбардир в истории «Стальных Лисов». С чем была связана такая серьезная результативность?

— Мы вышли со школы, играли: Апальков, я, Потехин. В школе так заканчивали, в «Лисах» также начинали. Потом я играл с Пашей Здуновым, Кириллом Лебедевым. Ребята тоже умеют в хоккей играть, не швырять шайбу по стёклам, бей-беги, окружай ворота. С кем меня ни ставили, пацаны всегда были адекватные в плане игрового мышления: отдал — открылся. То есть классический хоккей времён «Металлурга» братьев Корешковых. Евгений Геннадьевич вообще у нас был три сезона главным тренером. Потом, когда спускали с главной команды в молодёжную, было попроще. Если ты даже не играешь в КХЛ, а только тренируешься с «Металлургом», то было тоже ощутимо. Но всё равно просто так это не бывает: либо ты умеешь, либо не умеешь — другого не дано. Как-то так.

— Кто из тренеров довёл тебя до уровня профессионального игрока?

— Фамилию первого тренера уже не вспомню. Есть фотография, на которой мы все гурьбой стоим, дальше из нас пошли два-три человека. Потом нас взял Сергей Николаевич Девятков. Дальше пришёл Андрей Викторович Шаянов, потом Валерий Викторович Постников, Виталий Евгеньевич Соловьёв. Мы под их руководством выиграли первый финал в Тольятти. Павел Геннадьевич Варфоломеев, который сейчас по совместительству сына моего гоняет по льду. И потом мы попали к Евгению Геннадьевичу Корешкову и Юрию Алексеевичу Исаеву. Это основные тренерские лица, которые помогли техническую часть заложить, психологию победителя, многие тактические моменты, психологию мышления. Пособирали везде, и вроде получилось. Сейчас, если об этом рассуждать с позиции времени, большинство хоккеистов могли играть не там, где они сейчас находятся, но какие-то определённые жизненные моменты так повернули. Конечно, может, неправильно, если я скажу: и, слава Богу, что сейчас так, но на этом учиться надо другим. Ничего не вернуть. Попытаться можно, но многие, как я вижу, не совсем той дорогой пошли в плане хоккея. Они могли играть намного эффективнее и в командах топ-уровня.

— У тебя была альтернатива в детстве помимо хоккея?

— Нет. Сразу же определили сюда. Мы не в Москве, не в Питере, не в Казани, где есть выбор. Сейчас у нас есть секции по другим видам спорта. В 90-е такого не было: либо хоккей, либо комбинат со временем, когда отучишься.

— Твой сын серьёзно занимается хоккеем?

— Да, какой серьёзно. Ещё рано говорить, ему только шесть лет. Может, он в десять лет скажет: «Я не хочу». Всё может быть. Нет формата того, чтобы я его как-то подгонял, говорил ему: «Давай-давай, нам нужно в 16 лет попасть на драфт НХЛ». Это чушь собачья. Я вижу со стороны, как к своим сыновьям подходят определённые товарищи, но мой сын — это не актив, и не бизнес-проект. Есть тренера, тренировочный процесс, он занимается без дополнительных подкаток. Время воспитания нас и сейчас — всё по-разному, многое поменялось. И сказать, что он никуда дополнительно ходить не будет, наверное, может быть, я совру в какой-то степени.

— Супруга тоже спортсменка...

— Дважды мастер спорта по фристайлу и ски-кроссу.

— Ты сам-то умеешь кататься на лыжах?

— Не скажу, что на профессиональном уровне, но так могу.

— Как отдыхаете вместе?

— Да ничего особенного. Сейчас, вернувшись домой, я честно думал, когда здесь живут бабушки и дедушки, мы максимально выдохнем. А на самом деле это была небольшая иллюзия. Времени на отдых нет. Утром у «Магнитки» сбор, после этого у сына тренировка. То есть ты живёшь здесь в радиусе пятисот метров. Домой приходишь вечером, а там остаётся немного времени на дела и потом сон, а дальше — следующий день. Такая хоккейная рутина. Понятно, что сын станет старше, начнёт ездить в поездки, пойдёт в школу. Хоккей у меня тоже не вечный.

— В «Стальных Лисах» талантливые парни, которые не только умеют играть в хоккей. Например, Ярослав Мухранов, Вадим Лукин умеют хорошо готовить. Я помню историю, как ты участвовал в кулинарном конкурсе на Кубке Вызова в Магнитогорске в 2012 году.

— Да, было такое. Конкурс капитанов. Что мы готовили, точно не помню. Мы же не сами делали, за моей спиной стоял повар Алексей. Он нам сильно помогал. Готовить могу на минимальном уровне. Понятно, что блюда уровня ресторанов не приготовлю, но голодным не останусь.

— Чему ветерана команды Евгения Григоренко научила молодёжь «Магнитки»?

— Общению с более младшими ребятами. Понятно, что они уже сами не маленькие, всё равно же мужики: некоторым двадцать с лишним, кое-кто уже женат, скоро и дети, и так далее. К этому готовым надо быть.

Пресс-служба ХК «Магнитка»