Максим Пузяков: лет с одиннадцати я тайком брал ключи от машины
22-летний вратарь «Ростова» Максим Пузяков рассказал про свое детство.
— Почему вы выбрали именно хоккей, кто вдохновил вас им заниматься?
— Я не выбирал. Бабушка с дедом в восемь лет меня отправили играть в хоккей, чтобы я не пропал на улице. Дальше как‑то сам пристрастился и начал заниматься хоккеем постоянно.
Из самых теплых воспоминаний — это, наверное, когда я был еще полевым игроком и ловил все шайбы за вратаря. Бабушке это не нравилось — она заставляла меня забивать голы.
— Когда вы пришли в хоккей, то сразу выбрали амплуа вратаря или хотели играть на другой позиции? Что повлияло на ваш выбор?
— Нет, изначально я был защитником. Мне просто было лень бегать, и я встал в ворота. На самом деле после одного товарищеского матча в Казани по приезде домой мне просто подарили вратарскую форму и без всяких вопросов — хочу я или нет — поставили меня на ворота.
Мне нравилось, что вратари всегда выделяются: красивая большая форма, необычный шлем, психологический подход, личная странность и ответственность.
Потом я понял, что это самая ответственная и интересная позиция на льду. Только вратарь может в одиночку спасти матч и только вратарь видит игру целиком — от начала до конца.
— Максим, расскажите про свое детство.
— С детства у меня какая‑то нереальная страсть к автомобилям. Лет с одиннадцати я тайком брал ключи от машины у родителей и дедушки с бабушкой и тихо‑тихо уходил из дома, чтобы покататься. А в основном все мое детство — в хоккее. Кроме сборов, тренировок и подкаток мне нечего вспомнить. Что касается второго вопроса, то спасибо моим родителям — это они постарались.
— Известно, что в хоккее ценятся высокие вратари. Скажите, у вас были какие-то проблемы из-за роста? Или, наоборот, это ваше преимущество?
— Проблемы были в детстве — меня не брали в хорошую академию. У меня не было вратарского тренера, он появился уже в сознательном возрасте. С момента попадания в молодежку начали продвигать мою скорость из‑за отсутствия большого роста. Со временем это стало моим преимуществом.
— Почему вы выбрали номер 20?
— В детстве бабушка мне выбрала 13‑й номер, так как я родился 13‑го числа. Но для вратаря 13‑й номер какой‑то несуразный. Тренер предложил взять 20‑й номер — как у Третьяка. Я согласился, так и играю с детства.
— Есть ли какой-то совет, который вам дали в начале карьеры и который вы до сих пор считаете бесценным?
— Мне никто не давал советов. Единственные слова, которые в детстве сказал тренер: «Из вас заиграют лишь единицы». Вот это засело в голове.
— Почему вы выбрали именно хоккей, кто вдохновил вас им заниматься?
— Я не выбирал. Бабушка с дедом в восемь лет меня отправили играть в хоккей, чтобы я не пропал на улице. Дальше как‑то сам пристрастился и начал заниматься хоккеем постоянно.
Из самых теплых воспоминаний — это, наверное, когда я был еще полевым игроком и ловил все шайбы за вратаря. Бабушке это не нравилось — она заставляла меня забивать голы.
— Когда вы пришли в хоккей, то сразу выбрали амплуа вратаря или хотели играть на другой позиции? Что повлияло на ваш выбор?
— Нет, изначально я был защитником. Мне просто было лень бегать, и я встал в ворота. На самом деле после одного товарищеского матча в Казани по приезде домой мне просто подарили вратарскую форму и без всяких вопросов — хочу я или нет — поставили меня на ворота.
Мне нравилось, что вратари всегда выделяются: красивая большая форма, необычный шлем, психологический подход, личная странность и ответственность.
Потом я понял, что это самая ответственная и интересная позиция на льду. Только вратарь может в одиночку спасти матч и только вратарь видит игру целиком — от начала до конца.
— Максим, расскажите про свое детство.
— С детства у меня какая‑то нереальная страсть к автомобилям. Лет с одиннадцати я тайком брал ключи от машины у родителей и дедушки с бабушкой и тихо‑тихо уходил из дома, чтобы покататься. А в основном все мое детство — в хоккее. Кроме сборов, тренировок и подкаток мне нечего вспомнить. Что касается второго вопроса, то спасибо моим родителям — это они постарались.
— Известно, что в хоккее ценятся высокие вратари. Скажите, у вас были какие-то проблемы из-за роста? Или, наоборот, это ваше преимущество?
— Проблемы были в детстве — меня не брали в хорошую академию. У меня не было вратарского тренера, он появился уже в сознательном возрасте. С момента попадания в молодежку начали продвигать мою скорость из‑за отсутствия большого роста. Со временем это стало моим преимуществом.
— Почему вы выбрали номер 20?
— В детстве бабушка мне выбрала 13‑й номер, так как я родился 13‑го числа. Но для вратаря 13‑й номер какой‑то несуразный. Тренер предложил взять 20‑й номер — как у Третьяка. Я согласился, так и играю с детства.
— Есть ли какой-то совет, который вам дали в начале карьеры и который вы до сих пор считаете бесценным?
— Мне никто не давал советов. Единственные слова, которые в детстве сказал тренер: «Из вас заиграют лишь единицы». Вот это засело в голове.
