Алексей Егоров: ВХЛ — самая интересная лига из всех, что сейчас есть в России

Сейчас 22-летний защитник Алексей Егоров играет в «Магнитке» у тренера, под чьим руководством выступал еще в детстве. Хоккеист дал большое интервью, поговорив на различные темы.

— «Магнитка» очень хорошо начала сезон, особенно на выезде, но в последних матчах до домашней декабрьской серии команда играла не очень удачно: лишь одна победа в семи играх. Почему так?

— Я думаю, идет небольшой спад. С каждой командой в каждом сезоне в разное время происходит такое. Это зависит от физической подготовки, от того, как начали сезон, когда начали сезон. Всегда у всех по-разному. Это абсолютно нормальные вещи, главное из этого состояния выйти всем вместе — одной командой, и тогда все будет хорошо.

— Прошлый сезон для вас получился очень скомканным: в сумме двадцать матчей за СКА-«Неву» и «Югру». Травма помешала?

— Нет. Просто не играл. В СКА-«Неве» у меня не пошло, я попросил обмен, в ноябре меня отправили в «Югру». Там поиграл немного и не подошел под игру главного тренера. 33 игры подряд в запасе отсидел.

— Вы до этого всю карьеру провели в Санкт-Петербурге, и в один прекрасный день вас вдруг отправляют в Ханты-Мансийск...

— Я сам попросился. Решил, что так будет лучше.

— Почему выбрали Ханты-Мансийск?

— Там хорошая команда, хороший клуб, который борется за высокие места. Я попросил обмен, прошло дней двадцать, мне звонит агент и говорит, что есть вариант с «Югрой». Я согласился.

— Каким образом после всего этого возник вариант с «Магниткой»?

— Мы с Евгением Анатольевичем разговаривали еще в прошлом году. Мы с ним контактировали, общались, когда он приезжал в Ханты-Мансийск. И летом, как сразу закончился контракт с «Югрой», я подписал соглашение с «Магниткой». Мы связались, и все. Сразу сюда.

— Получается, вы с Полозовым хорошо знакомы?

— Да. Он у меня был тренером в СДЮШОР, с 14 лет до выпуска я у него был. Три года.

— Как приняли в новом коллективе, кого знали до этого?

— Севу Никитина знал, он был здесь на просмотровом контракте летом. Слышал о Никите Зимине, а так не был с ним знаком. Никого больше не знал. Коллектив меня принял отлично, все парни молодые. Есть, кто постарше, но пацанов таких немного. В основном, все молодые и все прекрасно друг к другу относятся. Так что, все отлично.

— Давайте поговорим о нападении команд ВХЛ, против которых вы уже поиграли в этом сезоне. Какое из них самое сильное? Кто больше всего доставлял проблем?

— Конкретно мне или команде?

— Вам.

— Думаю, воскресенский «Химик». Парни очень хорошо держат шайбу, видят передачу, открываются друг под друга. У них такой комбинационный хоккей, что за ними интересно наблюдать. Реально люди играют только в пас. И очень трудно, когда эта вся «химия» происходит против тебя, сложно все это сломать.

— В чем вы добавили как игрок за это время с «Магниткой»?

— В скорости, в агрессивных действиях и немного в игре в обороне. Я больше все-таки атакующий защитник, по крайней мере, мне так кажется, но все равно нужно стараться делать работу и в атаке, и в обороне.

— Вы три сезона работали с Евгением Полозовым в СДЮШОР Санкт-Петербурга, а теперь работаете на профессиональном уровне. Долго ли пришлось привыкать к его требованиям в «Магнитке»?

— Нет. Я просто ко всем тренерам отношусь абсолютно нормально. Понимаю, что у каждого требования разные, но все равно это нужно принимать и выполнять в любом случае. По-другому не будет. Вот и все. Поэтому нет, я ни к чему не привыкал. Мне, в принципе, все адекватно, я спокойный человек.

— Евгений Полозов — главный тренер команды СДЮШОР и главный тренер «Магнитки». Это два разных тренера?

— Нет. Я так не скажу. Из того, что мы делали в команде СДЮСШОР, многое применяется в «Магнитке». Просто это все добавили к уровню игроков и к уровню Лиги (ВХЛ). То есть все перекручено все равно, но при этом много чего осталось, много тех упражнений, которые я делал еще тогда.

— Как вам удается освоение в ВХЛ? В чем тут до сих пор для вас трудности?

— Нет такого, что я осваиваюсь. В ВХЛ я дебютировал три сезона назад с Андреем Леонидовичем Козыревым. Понятно, что сыграл немного, но суть не в этом. Понятно, что ВХЛ — лига для меня знакомая, как такого освоения — не было, плюс в прошлом году с командами поездил — со СКА-«Невой» и «Югрой». Конечно, не очень хорошо для меня дальние переезды, команды в ВХЛ разбросаны по всей России. Зачастую это переезды по 10-15 часов или что-то подобное. А так, я могу сказать, что ВХЛ — самая интересная Лига из всех, что сейчас есть в России.

— Вы серьезно так думаете?

— Да. Потому что, представьте, уже какой год подряд повторяется одна и та же закономерность: чемпион не выходит на следующий год в плей-офф, а победитель регулярного чемпионата вылетает в первом раунде от шестнадцатой команды. За этим интересно наблюдать, потому что непонятно, какая команда будет выше, а какая — ниже.

— Кстати, вы смотрели в марте серию «Магнитки» с новокузнецким «Металлургом»?

— Не все матчи. Матча три точно видел. Помню, сидел в Ханты-Мансийске в раздевалке и смотрел по большому телевизору.

— Игра «Магнитки» по сравнению с прошлым сезоном изменилась?

— Честно, не отвечу. Потому что, когда ты смотришь хоккей, здесь две фазы: либо ты анализируешь игру, либо просто наблюдаешь за ней. Особенно, если ты смотришь трансляцию по телевизору, очень трудно анализировать хоккей, потому что ты всей картинки не видишь. Поэтому я не рискну ничего предположить.

— Пока у вас в ВХЛ нет ни одной шайбы...

— Да это проклятие.

— Шанс забить был? Стопроцентный, может, даже двухсотпроцентный?

— Двухсотпроцентного не помню. Были семидесятипроцентные, хорошие броски: то ли шайба попала во вратаря, он ее не видел, но не припомню, чтобы я по пустым воротам промазал.

— Для вас вообще важно забить первую шайбу в ВХЛ?

— Нет. Не то, чтобы я на этом сильно акцентируюсь, для меня важно, чтобы команда выигрывала. Но забить хотелось бы.

— Сказали, что ВХЛ для вас самая интересная Лига, а смотрите ли вы КХЛ?

— Бывает. Изредка в раздевалке, попадаются игры моментами, но не слежу.

— К чему спрашиваем: у Данилы Гололобова любимый защитник в КХЛ это Миллер из «Ак Барса». А у вас есть такой?

— Честно, — нет.

— Сезон 2023/24 для вас самый продуктивный в карьере на сегодняшний день. Тогда набрали 37 очков в регулярке МХЛ, 9 в плей-офф Кубка Харламова, общий показатель полезности составил «+59». Что это был за такой фантастический год?

— Это был мой последний год в МХЛ. Старались, готовились к этому году. На предсезонке понимали, что команда собирается очень серьезная, таким же был и настрой. Начинали мы в «Неве», и нас, четырех человек, кто играл последний сезон в МХЛ (я, Романов Лазутин, Осипов и еще кто-то), вызвали в тренерскую в начале августа и сказали: «вот, вы едите на турнир в Тулу со СКА-1946, и там вы должны делать результат». Мы поехали, перешли в СКА-1946 и так нас в том сезоне ни разу не подняли никуда. Мы так весь год играли за СКА-1946. Кого-то из младших могли перевести в другие команды системы СКА, а нас никуда не отпускали. Мы так весь год и отыграли.

— А что предопределило фантастическую личную статистику Алексея Егорова?

— Даже не знаю. Летом готовился по «классике» на сборах у Сергея Валентиновича Якимовича, который сейчас работает с «Металлургом». Думаю, повлияла компоновка все деталей от тренерского штаба, от персонала, от игроков. Все вместе дало такой результат. Как говорится, по болтику, по гаечке собрали все в одну большую машину для побед.

— До сезона 2023/24 вы много очков в МХЛ не набирали.

— Вероятно, пришла какая-то уверенность под конец, потому что тогда мне доверяли очень много игрового времени. За это могу сказать только спасибо, надеюсь, что оправдал все это.

— Вы являетесь двукратным обладателем Кубка Харламова 2022 и 2024 годов. В чем разница в завоеваниях этих трофеев?

— В сезоне 2021/22 я не играл, перед плей-офф ногу сломал. Выздоровел только к началу третьего раунда, а там понятно, что меня не поставили. Поэтому самому лично хотелось побывать на льду, и заслужить победу в Кубке Харламова. Поэтому хотелось еще напоследок громко хлопнуть дверью. Вы спрашивали о разнице между Кубками?

— Да.

— Тогда, в 2022 году у нас была сильная команда по именам: Федя Сучков, Кирилл Кирсанов, Марат Хуснутдинов даже выходил играть. А в 2024 году у нас была одна большая команда, где не было вылитых звезд. Хотя играли Демидов, Короткий. Они были, но не в таком большом количестве. У нас была своя, неповторимая атмосфера. Ребята, которые начинали в «Неве» и потом приходили к нам, они думали: «ни фига себе! Тут люди кричат, орут, подбадривают друг друга, когда выходят на лед». И вот это было с начала сезона.

— Вы же капитаном были, и всю эту атмосферу создавали.

— Я старался это сделать. И мне все пацаны очень сильно помогали. Слава богу, что вошли в положение — всем было в радость. Сначала я был ассистентом, потом мы проиграли пару-тройку игр и в ноябре 2023 года тренеры меня выбрали капитаном. Все согласились.

— Как вам дался переход во взрослый хоккей из молодежного?

— Что-то не получалось, и сразу на этом поставили крест, зарубили. Из-за этого много чего пошло не по тому пути. И трудно было заново все это начинать. Хорошо, что пригласили в «Магнитку» и дали здесь возможность проявлять себя.

— Вы — коренной петербуржец?

— Да. Родился в Василеостровском районе.

— Как вы оказались в хоккейной школе?

— Папа отвел. Я помню, может быть, конечно, это мои фантазии, но я в машине сидел на заднем сидении, и папа у меня спросил: «куда хочешь — в футбол и в хоккей?». Я сказал: «в хоккей». И, все, он меня отвел в хоккей, хотя сам отец был профессиональным футболистом. С трех лет я катался с ним, в три с половиной или в четыре года я в секции занимался.

— Отца не расстроил ваш выбор?

— Нет. Он сам в хоккей научился играть. До сих пор играет.

— Почему вы тогда выбрали хоккей, а не футбол?

— А я откуда знаю? Мне тогда три года было (улыбается). Сейчас не вспомню ничего такого. Я помню, что всегда бегал в атаку из защиты.

— До Полозова были тренеры, которые заложили в вас первые навыки защитника?

— Вадим Геннадьевич Волынкин. До него был молодой парень по имени Никита, не помню его фамилии и отчества, он меня почти на коньки поставил, а потом оставшуюся карьеру до 12 лет я играл в «Форварде». Школа сначала называлась «Нева», а потом ее купило «Динамо», и мы стали называться «Форвард». И там у меня был тренер Вадим Геннадьевич Волынкин, мы с ним до сих пор общаемся, а он там, в «Форварде» до сих пор тренирует, работает старшим тренером.

— Школа от дома далеко находилась?

— 15-20 минут пешком.

— Кто вас водил изначально?

— Родители.

— В Питере есть любимое место?

— Около дома, где родители живут. Там есть аллея, по ней можно пройтись. С моим другом Кириллом и его собакой мы там часто гуляли. За компанию с ним ходил, когда делать было нечего.

— Расскажите о том периоде в СДЮСШОР, когда вас тренировал Евгений Полозов. Александр Мирзабалаев говорил о своем детском тренере Геннадии Курдине, что он был очень строгим: ругал за то, что они не играют на команду даже когда крупно выигрывали. Чем интересен был Полозов как детский тренер?

— Евгений Анатольевич сразу показал, что он тактически подкованный тренер. Даже тогда у нас было много собраний. Много было тактики, ставил нам игру, чего обычно в командах СДЮСШОР не делали на такой основе. Тогда он делал то, что, в принципе, и сейчас. Только сейчас мы делаем еще больше. Проводили тестирование по восстановлению. Он контролировал процесс. Хороший, тактически грамотный специалист. Нам тогда было 14-16 лет.

— Тогда вы уже понимали, что хоккей — это работа?

— Если нас брать из команды в двадцать человек, в хоккей играют сейчас четыре-пять. То есть остались. Хотя изначально попали в МХЛ восемь-девять. Количество снизилось. Скажу так, что все хотели играть в хоккей, но все равно кто-то дальше не хотел по этому карьерному пути идти. Кому-то было неинтересно, кто-то здраво понимал, что лучше попробовать себя в другой сфере. Но я прекрасно знал, что Евгений Анатольевич нас готовил как раз-таки к МХЛ. Все эти тактически наработки должны были нам помочь.

— Вы сами не хотели в какой-то момент бросить хоккей, и уйти работать в другую сферу?

— Нет, такого не было никогда. Я принимал всю эту работу.

— Нашли в Магнитогорске место, которое вам чем-то напоминает Питер? Не скучно ли вам здесь?

— Скучновато, конечно. Бывает. Ни семьи, ни родственников, никого нет. Какое место? Думаю, атмосфера напоминает вечерами иногда, когда еще не темно, но при этом солнца нет. Как раз чем-то Питер напоминает, все серое. И какое-то время помню, когда дожди были подряд несколько дней. Я подумал: о, знакомая картина. Какое-то конкретное место не выделю. Могу сказать, что мне очень сильно понравился парк «Притяжение». Мы летом ходили с девушкой семь раз. Этот парк большой, там все круто, классно сделано. Я не большой любитель гулять. Меня обычно девушка вытаскивает на прогулки.

— Она молодец! В «Притяжении» есть тренажеры, на которых занимаются некоторые игроки «Стальных Лисов».

— Я их видел, но мимо проходил (улыбается). Не повернул.

— А почему?

— Я же на прогулке был, сразу после тренировки (смеется).

— Что вам в «Притяжении» понравилось?

— Мы там в падел-теннис играли. Мне понравилась велодорожка. Вообще, понравилось, что сделаны отдельные дорожки для велосипедов, ходьбы и бега. И все это разделено разными покрытиями. Блин, это круто! Поющие фонтаны — классно! Горка — прикольно. А так она даже летом функционирует. Это вообще здорово. Вживую такую горку я видел только здесь. Знаю, что такое существует, но вживую только здесь.

— Как вам магнитогорская погода?

— Сейчас особенно хорошо: дождей нет, температура не низкая, ветер не сильный. В Питере дует, дай бог, со всех щелей поддувает так, что если днем шапку не надел, вечером уже простудился.

— Вам удается смотреть матчи «Металлурга» этого сезона?

— Честно скажу, нет. Видел отрывками моменты, целенаправленно матчи не смотрел. Когда-то вечером тренируюсь дополнительно, когда-то просто во время не попадаешь, потому что «Магнитка» играет на выезде.

— Если бы не хоккей, чем бы занимался Алексей Егоров?

— Изучал бы математику. Мне нравится алгебра, нравится считать. Когда еще был последний год в школе и первый год в МХЛ я занимался математикой дополнительно с репетитором. Мне было интересно самому и желание родителей, чтобы я продолжал дальше заниматься математикой. Ничто другое меня так не привлекало. А потом, естественно, когда я поступил в университет на специальность «тренер», это дело с математикой забылось.

— Откуда у вас, молодых игроков, такой интерес к специальности «тренер». Вы еще толком сами не играли, а уже хотите освоить эту специальность?

— Мне кажется, в дальнейшем это становится интересным. Это образование, ты играешь, параллельно учишься и тем самым познаешь себя, понимаешь, где тебе интересно. Когда тебе наступает 21 год, и ты завершаешь обучение, то уже примерно понимаешь: интересно тебе быть тренером или лучше уйти в какую-нибудь другую сферу деятельности. Поэтому, в принципе, это небольшая проблема. Не все со школы поступили у нас.

— На менеджера не хотели пойти учиться?

— Нет. Мне интереснее тренером. Я для себя последние год-полгода решил, что в будущем хотел бы стать тренером. Мне это интересно.

— Наверное, вы с кем-то из детей уже работали, выходили на лед, обучали?

— Да. Мой папа играет в хоккей по вечерам с мужичками. У одного из них есть дочка, которая занимается хоккеем. Ей было пять лет, сейчас уже больше. Я помогал ей учиться бросать. Мы пару занятий провели, у нее начало немного получаться. Но тоже я не мастер в этом вопросе. Да и плюс, к детям совершенно другой подход, абсолютно. Особенно к маленьким детям. Я вообще не представляю, как нас тренировали, как сейчас тренируют детей. 25-30 человек. Как их всех собрать и заставить делать одно и тоже? Они же еще ничего не понимают. Понятно, что в 12 лет можно, но в пять-шесть лет. Я бы не хотел быть детским тренером. Можно поработать с ребятами подросткового возраста.

— Вы тренировали девочку бросать. Как относитесь к женскому хоккею?

— Я смотрел, ей нравится. Отношусь нормально. Если девочкам нравится играть в хоккей, почему нет? Папа ее поддерживает, до сих пор играет.

— Помимо хоккея, что вам еще нравится из спортивных событий?

— В настольный теннис играю. В футбол выходил часто играть во дворе. Может быть, был бы какой-нибудь другой вид спорта, если бы бросил хоккей в раннем или подростковом возрасте. А в более осознанном возрасте, вероятно, выбрал бы учебу, связанную с математикой. Хотя долгое время параллельно хоккею я занимался плаванием. У нас была детская группа шесть-восемь лет. Родителям сказали, что плавание полезно. И тренер говорила, чтобы я бросил хоккей и остался в плавании. У меня были все задатки. Я, честно, не вспомню, как плавал, мне мама рассказывала, что хорошо.

— Не остались в плавании?

— Нет. Занимался им исключительно для развития организма.

— Мы так и не выяснили, почему математика? Учитель хорошо объяснял?

— Преподаватель был интересный — Анна Леонидовна. С девятого класса математику я знал. Понятно, что учился в спорт классе, и все мы там были спортсмены. Из-за этого она нам давала задачи легче. И все решали, писали, а я ничего не писал. Я смотрел на задачу и мог решить ее в голове. Потому что я изучал темы дальше учебника, и то, что мы классом изучали в учебнике, я делал раньше. Однако Анна Леонидовна заставляла меня письменно решать задачи, говорила, что если решил в уме, то нет оценки, потому что она не видела решения на бумаге.

— Вы не гуманитарий?

— Я не люблю читать вообще. Честное слово, сколько раз пытался. Когда занимался в СДЮШОР, пробовал прочитать «Мертвые души». Не поверите, каждые десять страниц я засыпал. Русская литература известна своим красивым описанием какого-нибудь дерева на полторы страницы (улыбается). Подобные моменты меня выбешивали. В прошлом году купил книгу Эрика Берна «Игры, в которые играют Люди, которые играют в игры» по психологии на четыреста страниц. Я прочитал семьдесят-восемьдесят. Скажу, что прикольно. Мне читать, опять же, неинтересно, потому что эти все вещи, которые описывает этот человек, я их понимаю, но своим языком. А он все это выкладывает в научном формате. Да, он раскладывает по полочкам все прекрасно, понятно, но при этом я думаю, мне это известно. Может быть, я не нашел для себя тот жанр, где мне будет интересно, но читать пока ничего не могу. Хотя однажды запомнилось стихотворение из «Полицейского с Рублевки».

— Петрова уважаете?

— Да. Петров, Бурунов — хорошие актеры, да. Нравится веселое. Веселые сериалы люблю, где особенно пожестче простебывают. Нравится «Мылодрама», там тоже с Буруновым тема связана.

— Чем Бурунов зацепил? Он даже не спортсмен.

— Харизмой. За одно то, как он Ди Каприо озвучивает — уважение к нему огромное. В принципе, за его актерскую игру можно сказать, что он охренительный актер.

— На последнем выезде «Магнитки» что смотрели?

— Сериалы аниме, что-нибудь легкое. Есть любимый сериал — «Доктор Хаус». Его три раза пересматривал, наверное, после Нового года буду в четвертый.

— В чем смысл?

— Нравится просто. Там же столько серий, я их все не помню, хочу запомнить. В Ханты-Мансийске «Доктор Хаус» посмотрел в третий раз. Причем, когда просматривал восьмой сезон, не помнил сюжеты серий из первого сезона.

— Эдуард Шетле любит что-нибудь приготовить на кухне, Данил Гололобов читает книги по психологии. Чем силен Алексей Егоров вне льда?

— Не скажу, даже не знаю.

— Готовить умеете?

— Да, но мне это не нравится. Если дать мне рецепт, я смогу сготовить. Но если в выходной день пойти за продуктами в магазин и приготовить себе стейк, как это делает Шет, не я так делать не буду (смеется).

— Ваш игровой номер в «Магнитке» совпадает с датой рождения.

— Это никак не связано.

— Серьезно?

— Да. У меня всю жизнь был 22-й. И потом, пришел в СКА-1946, а там это номер был у Марата Хуснутдинова. Мне сказали: «номер занят». Я взял 21-й. Клянусь вам, когда выбирал 21-й номер, не думал про день рождения.

— Сколько клюшек обычно ломаете за сезон?

— 15-20. Не очень много. Наверное, чаще ломаю на тренировках. Там больше моментов, чтобы ее сломать.

— Помните, когда последний раз ломали клюшку?

— Недели три назад.

— Была такая клюшка, которая больше всего запомнилась?

— Была Easton Mako оранжевая. Была еще Easton, не вспомню модель, она мне так нравилась. Помню, крюк на ней сломался, чуть треснул. Я даже вышел со сломанным крюком на игру в 10-11 лет. Потом мы еще отложили. Она была черно-желтого цвета.

— Клюшка, которой вы играли свой самый крутой сезон в МХЛ?

— CCM Jetspeed FT6 Pro. А сейчас играю моделью FT8 Pro.

— В чем разница?

— Они каждый год обновляют. Не знаю, в целях ли маркетинга. Но вообще меняются они по изгибу, отличаются характеристиками. Они стараются улучшать, я подозреваю, но у них были провальные модели. Например, FT7 Pro, которой играл в прошлом году, мне вообще не очень понравилась. Я не полюбил ее. Как и FT5. А вот FT6 и FT8 просто великолепные модели.

— Сейчас «Магнитка» идет десятой, как вернуть лидирующие позиции?